Ник Лисон и его афера. История и фотографии

Честные брокеры бинарных опционов за 2020 год:

Ник Лисон и его афера. История и фотографии

Когда инвестор на бирже открывает свой первый брокерский счет, то он начисто забывает о том, чему его учили в учебниках. А основное правило любой торговли, хоть валютой, хоть акциями, хоть фьючерсами или опционами, гласит:

Trend is your Friend
Тренд – твой друг

Когда я читаю в интернете про людей, потерявших деньги на противостоянии основной тенденции на рынке, я обычно думаю об отношении инвесторов к бинарным опционам и вспоминаю про историю о том, как сделки против тренда обанкротили крупнейший банк в Великобритании.

Как тренд обанкротил крупнейший английский банк

Дело было в 1993 году прошлого века. Крупнейший банк Великобритании Barings назначил на должность трейдера своего Сингапурского филиала Ника Лисона. Это был замечательный спекулянт! Только в 1993 году он принес своими личными операциями на бирже 10% общей годовой прибыли банка! В 1994 году Сингапурский филиал Barings заработал 80 миллионов долларов, половину из которых благодаря Нику Лисону! Понятно, что ему дали разрешение на любые объемы операций по любым ценных бумагам без сильного контроля со стороны головного офиса.

Barings

Перед тем как продолжить, остановимся отдельно на самом банке Barings, чтобы понять его финансовую мощь. Он был основан в 1762 и являлся одним из самых старых из всех коммерческих учреждений. Barings представлял собой финансовый эталон Великобритании, так же как Сбербанк в наше время является образцом стабильности и надежности. Репутация банка была такой, что его часто упоминали в классической литературе XIX и XX веков.

Сама королева Великобритании доверяла ему проведение инвестиционных сделок от своего имени.

И международный рейтинг, так же как и имидж был полностью безукоризнен. Ничто не предвещало, что этот банк не устоит перед обычным трендом на рынке ценных бумаг, несмотря на государственную поддержку и свои многочисленные капиталы.

Все началось с опционов, фьючерсов и японского индекса Никкей.

Опцион – это условное право на покупку (продажу) ценных бумаг или иных активов. Термин «условное» означает, что вы покупаете не сами акции а имеет возможность заработать на их цене в определенный срок. При открытии сделки вы указываете рост или падение цены на определенный срок. По окончанию срока опциона становится известно — заработали вы или потеряли.

Пример: Вы покупаете бинарный опцион PUT (вниз, условие падения цены) на акции Apple на сумму в 300 USD сроком исполнения на 15 минут. Если за 15 минут цена на акции Apple упадет хоть на 0,001 пункт, то вы получите 70% прибыли. Если цена растет, т.е. идет против вашего условия, то вы теряете деньги.

Опционы можно покупать на сроки от 5 минут до месяца. Популярным сроком покупок является 30 минут. В течении 30 минут легко угнаться за трендом и заработать 70% прибыли.

Русские брокеры бинарных опционов:

С 300 долларов вы за пол часа можете получить 210 долларов чистой прибыли

Фьючерс – это строгое право на покупку-продажу. Если проводить аналогию, то он по своим свойствам сильно похож на кредитное плечо на ФОРЕКСе. Ведь на валютном рынке за 5 долларов США вы можете купить 500 тех же долларов. Так же и фьючерс позволяет за маленькую сумму денег купить большое количество акций. Но если курс этих акций пойдет в противоположную сторону, то убытки по фьючерсу будут сниматься с вашего брокерского счета.

На ФОРЕКСе, если вы покупаете евро/доллар, а курс идет вниз, то убыток снимается с вашего основного депозита, не редко бывали случаи, когда за одну сделку люди теряли все свои деньги. Опцион же не требует дополнительных расходов, и даже в пессимистичном случае вы теряете только сумму инвестиции.

Биржевой индекс – это стоимость определенной совокупности акций.

Например, российский индекс ММВБ состоит из 30 самых ликвидных акций, таких как Газпром, Лукойл и так далее. Чтобы купить полностью все акции индекса ММВБ в установленной биржей пропорции нужно минимум 6 миллионов рублей. Не у всех трейдеров есть такие деньги, поэтому они покупают многомиллионный индекс за 10-12 тысяч рублей. Куда будут идти акций на бирже, туда пойдет и индекс, следом за ним двинется цена на фьючерс, а на стоимость индексного фьючерса так же есть опционы.

На рынке ценных бумаг Японии было затишье, когда произошла эта история

Цена индекса Никкей ходила в горизонтальном коридоре (флете). Ник Лисон использовал стратегию хеджирования — одновременной покупки и продажи опционов на индексные фьючерсы как вверх, так и вниз, которая при хорошем управлении гарантировала прибыль даже при слабых колебаниях.

Но маленькое землетрясение в Кобе изменило тренд индекса Никкей с флета на понижающий.

Дисциплинированный трейдер закрыл бы все позиции в определении дальнейшей тенденции рынка. Но многочисленные финансовые победы и возможность использовать все ресурсы банка Barings придали Нику излишнюю самоуверенность в себе. За его плечами стояла мощь крупнейшей финансовой организации в мире, Ник хотел показать, что не фондовый рынок движет торговлей банка, а он сам движет рынком.

Ник Лисон на деньги Barings стал скупать фьючерсы на индекс Никкей, несмотря на то, что фондовый рынок падал по тренду.

Массовые скупки вызвали ажиотаж на покупку акций (которые выглядели дешевыми на фоне дорожавшего фьючерса), и они росли в цене. Поскольку индекс Никкей состоит из ценных бумаг, то он тоже рос. И вроде фондовый рынок начал восстанавливаться, а вместе с ним переходила в безубыток позиция из опционов, которую продолжал держать Ник. Но он не учел нисходящий тренд, который был характерен для Японии на протяжении последних семи лет.

Как только Ник Лисон прекращал скупать индексные фьючерсы, рынок снова полз вниз.

Великий трейдер снова покупал, толкая акции Японии вверх, но индекс Никкей после короткого роста продолжал неумолимо снижаться. В конце концов Ник скупил максимальное количество фьючерсов за всю историю страны восходящего солнца! Еще немного – и он повернул бы тренд!

Но у банка Baring кончились финансы. Накупленные фьючерсы на индекс Никкей можно было продать только ниже первоначальной стоимости, потому что рынок продолжал идти вниз. И результат был убийственным. Убыток по торговым операциям составил полтора миллиарда долларов США! У банка собственного капитала было лишь на 600 миллионов.

Эта ситуация напоминает ДТП, при котором вы врезались в Ferrari, но ни стоимость вашей машины, ни продажа квартиры не покроет даже половины убытка, который вы нанесли.

Что же сделали с банком, который осмелился стоять против тренда? Его обанкротили. Частные вкладчики этого банка были разорены.

Королева Елизавета II и принц Чарльз, как клиенты банка, потеряли около 2 миллионов долларов.

Четыре тысячи сотрудников оказались на улице. Если вы приедете в Великобританию, то больше нигде не увидите ранее популярную вывеску Barings.

И в заключении этой статьи я хотел бы обратить ваше внимание на один важный момент. Как вы думаете, сколько нужно было противостоять тренду, чтобы «промотать» состояние Barings, копившееся двести лет? 2 года? Один? Несколько месяцев? Нет. Всего лишь один месяц!

Точно также вы можете потерять весь свой депозит, который вы наращивали так долго операциями на валютном или фондовом рынке в течение нескольких лет, всего лишь за один день. Вам нужно только встать против тренда!

P.S.: Нику дали 6,5 лет тюрьмы. В тюрьме он написал книгу автобиографию под названием Жуликоватый трейдер. Книга стала очень популярной, но автор не получил ни копейки — все доходы от книги пошли кредиторам банка Barings.

Полезные статьи по теме:

В тюрьме у Ника Лисона нашли рак желудка и по согласию президента Сингапура, у которого тоже рак, Ник был досрочно освобожден, просидев в тюрьме 3,5 года.

Сегодня великий трейдер не может заниматься торговлей на бирже, но он выступает на различных конференциях с докладами в разных странах мира и получает оклады за свои выступления свыше 100 тыс. американских долларов. Желающих послушать выступление Ника Лисона очень много, за билетами от 300 USD выстраиваются очереди трейдеров, бизнесменов и финансово активных людей.

Смотрите фильм-биографию про Ника Лисона — Аферист ( Rogue Trader)! Динамичный фильм, который держит зрителя на все сто!

«Money isn’t for greedy people»

Блог дейтрейдера на NYSE

«Главное не в том, правы вы или не правы, главное, сколько денег вы зарабатываете, когда вы правы, и сколько теряете, когда вы неправы.» Джордж Сорос

четверг, 22 апреля 2020 г.

Ускоренный просмотр графиков в Thinkorswim

Нашел в интернете видео, где показано, как сделать чтобы графики в Thinkorswim’е загружались без задержек.

вторник, 20 апреля 2020 г.

Британия против Goldman Sachs

Лондон. 20 апреля. FINMARKET.RU — К расследованию дела о мошенничестве Goldman Sachs подключилась Британия. Управление по финансовым услугам (Financial Services Authority, FSA) Великобритании во вторник объявило о начале официального расследования в отношении американского инвестиционного банка.

Как говорится в сообщении FSA, такое решение было принято «в связи с обвинениями, предъявленными Комиссией по ценным бумагам и биржам (SEC) США». FSA будет «тесно сотрудничать с SEC в ходе этой проверки», отмечает британское управление.

Напомним, что в пятницу SEC подала иск в нью-йоркский суд против Goldman Sachs и одного из его вице-президентов по обвинению в злоупотреблении так называемыми синтетическими CDO — облигациями, обеспеченными свопами на дефолт по кредиту (CDS), которые в конечном итоге привязаны к ипотечным облигациям subprime.

Дело в том, что как только стало ясно, что бум на американском рынке жилья пошел на убыль, крупнейшие финкомпании начали предлагать своим ключевым клиентам, в первую очередь хедж-фондам, инструменты, позволяющие делать ставки на крах этого рынка и, соответственно, наживаться на потерях по ипотечным облигациям.

Как сообщалось ранее, расследование SEC фокусируется на выяснении того, предоставляли ли банки, выпускавшие синтетические CDO, точную и важную информацию инвесторам или каким-либо образом могли вводить их в заблуждение. В частности, инвесторам, по-видимому, не было известно о том, что хедж-фонды делали ставки против рынка. Предполагается, что банки и хедж-фонды совместно разрабатывали и использовали CDO, основанные на кредитных дефолтных свопах по ипотечным облигациям, делая ставки на падение их стоимости и подрывая, таким образом, доверие других инвесторов к жилищному рынку и усугубляя тем самым его крах.

Основной объем обвинений в отношении Goldman Sachs связан с производным инструментом под названием Abacus 2007-AC1, который также представляет собой CDO. Abacus был структурирован Goldman Sachs и продан нескольким инвесторам, в частности, немецкому банку IKB Deutsche Industriebank и нидерландскому ABN Amro. Данный финансовый продукт был обеспечен пулом ипотечных бумаг категории subprime и выведен на рынок накануне обвала subprime-ипотеки в США. Через восемь месяцев после продажи Abacus инвесторам продукт практически обесценился: 99% бумаг, входивших в ипотечный пул, столкнулись с понижением рейтинга. Инвесторы потеряли на вложениях в Abacus не менее $1 млрд, сообщила SEC в своем иске.

Отвечая на претензии SEC, Goldman Sachs распространил заявление, в котором утверждается, что прибыль в виде комиссии за продажу CDO составила всего $15 млн, в то время как убытки превзошли $90 млн. «Мы сами стали жертвой убытков, мы не создавали портфель с намерением потерять деньги», — сказано в сообщении банка.

Вместе с тем, британские и германские регуляторы еще в воскресенье заявили, что намерены запросить у своих американских коллег подробную информацию по делу Goldman Sachs с тем, чтобы определить, не пострадали ли европейские банки от сделок с CDO. Германия и Великобритания, два важнейших европейских рынка для Goldman Sachs, на выходных заявили о необходимости детально разобраться в ситуации вокруг инвестиционного банка и влияния его деятельности на работу европейского финсектора.

В воскресенье премьер-министр Великобритании Гордон Браун заявил, что даст FSA поручение немедленно начать специальное расследование относительно влияния выпущенных Goldman Sachs CDO на деятельность британских банков, в частности принадлежащего государству Royal Bank of Scotland (RBS).

«Я усматриваю в том, что я слышу или читаю, моральное банкротство», — заявил Г.Браун. Решение британского премьера последовало за заявлением представителя канцлера ФРГ Ангелы Меркель, который отметил, что финансовый регулятор страны Bafin намерен запросить у SEC всю информацию, что может стать прелюдией к принятию правовых мер. «Для начала мы должны получить документы, потом изучить их и принять решение о дальнейших мерах», — заявил он.

Как сообщалось, волнение европейских лидеров легко объяснимо. RBS и IKB Deutsche Industriebank были владельцами значительного количества американских CDO и понесли в ходе кризиса многомиллиардные убытки, в результате чего банкам потребовалась помощь правительств. RBS теперь на 84% принадлежит государству, а долг IKB Deutsche Industriebank перед германскими налогоплательщиками составляет порядка 3,5 млрд евро.

пятница, 16 апреля 2020 г.

Фильмы о бирже, финансах и просто для мотивации

Трейдер, погубивший банк Barings

История краха Barings чрезвычайно поучительна, поскольку представляет собой не только “квинтэссенцию морали” современных финансовых рынков, но и наглядную картину того, к каким тяжелым последствиям может привести неэффективное управление финансовыми рисками. В 1996 году, находясь в тюрьме по обвинению в подлоге и обмане, Лисон выпустил в свет автобиографическую книгу “Rogue Trader” (“Жуликоватый трейдер”), где подробно и откровенно рассказал о своих деяниях. Не пытаясь снять с себя вину, он подчеркнул (и в этом с ним были согласны очень многие эксперты), что содеянное им стало возможным только в силу весьма несовершенных методов аудита и управления рисками, практиковавшихся в банке, не говоря уж о попустительстве начальства и коллег. Этика поведения в Barings, по утверждению Лисона, была проста: “нас всех вынуждали делать прибыли, прибыли, все больше прибылей…” Не случайно в рецензии на “Rogue Trader”, напечатанной в финансовой колонке газеты “New York Times” указывалось, что “это мрачная книга, написанная молодым человеком, чрезвычайно занятым собой, но она должна быть прочитана всеми банковскими менеджерами и аудиторами”.

Все богачи знают это:  Новый весенний турнир на Binomo с призовым фондом более 2 миллионов рублей

Лисон стал в банке восходящей звездой, но амбиции завели его слишком далеко, и вместо славы финансового гения ему досталась лишь мировая известность крупного, но очень невезучего мошенника. “К сожалению, до самого дня своей смерти я буду всегда известен как жуликоватый трейдер, — сказал о себе однажды Лисон. – Это титул, от которого мне никуда не деться; я никогда не сумею этого изменить. Я примирился и просто живу с этим”.

Начало жизненного пути Ника Лисона напоминает классическую сказку на тему “из грязи в князи” — о бедном юноше, внезапно достигшем вершин богатства и почета. Он родился 25 февраля 1967 года в маленьком городке Уотфорд, расположенном северо-западнее Лондона, в небогатой рабочей семье. Его отец Уильям (William) был штукатуром и хотел, чтобы сын стал строительным инженером. Правда, в средней школе Parmiter’s School, где учился Ник, преподаватели находили его математические способности весьма слабыми. Он провалился на выпускном экзамене по математике и покинул школу, получив лишь ряд свидетельств. В 1982 году Лисон устроился клерком в королевский банк Coutts, после чего работал в незначительных должностях в других банках, включая Morgan Stanley. В июле 1989 года он был принят на работу в Barings Bank – старейший из банков Великобритании, основанный в 1762 году и пользовавшийся безупречной репутацией. К числу его клиентов принадлежала сама английская королева.

Начав службу простым клерком, Лисон быстро произвел благоприятное впечатление на руководство. Вскоре он попросил о переводе в Юго-Восточную Азию, получил согласие и отправился в Гонконг, где ему поручили решение особых проблем, связанных с учетом банковских операций, во главе группы из четырех сотрудников. Затем он был переведен в Джакарту, где познакомился со своей будущей женой Лизой, сотрудницей местного подразделения Barings Securities. Успехи Лисона в Джакарте, где он в течение 10 месяцев разобрался с горой проблем в бэк-офисе тамошнего филиала, были оценены по достоинству, и в 1992 году он был назначен в сингапурский филиал Baring Securities на вновь созданную должность управляющего по операциям с деривативами на Сингапурской международной валютной бирже (Singapore International Monetary Exchange, SIMEX). В этом качестве он не должен был заниматься трейдингом, однако вскоре, сдав соответствующий экзамен, стал сам вести торги на SIMEX во главе небольшой команды трейдеров. Помимо этого, он де-факто возглавил бэк-офис сингапурского филиала, в силу своего большого опыта в этой сфере. Таким образом, руководство Barings с самого начала совершило фатальную ошибку, позволив Лисону совмещать должности главного трейдера и руководителя бэк-офиса, которые должны разделяться, так как бэк-офис осуществляет учет и независимые проверки результатов торговых операций.

Лисон и его команда обладали полномочиями на ведение двух типов операций: транзакций с фьючерсами и опционами по поручению клиентов или других подразделений Barings, а также арбитража на разнице в ценах между фьючерсами на ведущий японский индекс Nikkei 225, торгуемыми на SIMEX и бирже в японском городе Осака. В теории арбитражные операции считаются безрисковыми, на практике это не так, однако по сравнению с другими стратегиями им присущ низкий уровень риска. Возможно, именно это способствовало тому, что топ-менеджеры банка не были слишком встревожены вопиющим конфликтом интересов, имеющим место при вышеописанном совмещении должностей. Благодаря чутью Лисона, позволявшему ему правильно прогнозировать будущее направление Nikkei, Barings вскоре стал получать из сингапурского филиала многомиллионные прибыли. По итогам 1993 года он заработал более 10 млн. фунтов стерлингов, что составило примерно 10% от совокупной годовой прибыли банка. Лондонские боссы Лисона ликовали, видя, как в банк рекой текут барыши, и полностью доверились “чудо-трейдеру”.

Казалось, что Лисон и его жена Лиза обладают всем, чего только можно пожелать: высокая зарплата и бонусы, милая квартирка, уик-энды в экзотических местах, частые вечеринки и всевозможные развлечения. И, сверх того, супруги, казалось, были по уши влюблены друг в друга. Правда, в свободное время Лисон часто обращал на себя внимание чрезмерным пристрастием к “зеленому змию”, а порой и хулиганскими выходками. Однажды он даже провел ночь в вытрезвителе и был приговорен к денежному штрафу за безнравственные действия, после того как в баре показал окружающим свой голый зад.

Лисон, очевидно, казался топ-менеджерам Barings абсолютно непогрешимым. Руководство Barings считало осуществляемые Лисоном операции безопасными, тем более что сам он утверждал, что выполнял приказы клиентов и вносил обеспечение на маржинальные счета по их поручению. Компания не знала, что он практически с самого начала своей деятельности в качестве трейдера вел неавторизованные торги и, что самое неприятное, эти торги слишком часто были убыточными. Лисон использовал специальный “счет ошибок” (Error Account) под номером 88888 (число, считающееся очень счастливым в китайской нумерологии), на котором скрывал свои потери. Как впоследствии утверждал Лисон, первоначально этот счет был открыт для того, чтобы скрыть ошибку, совершенную неопытным членом его команды и приведшую к убыткам в размере 20 тыс. фунтов стерлингов. Однако затем Лисон стал использовать счет 88888 для сокрытия своих собственных потерь, которые росли как снежный ком.

Уже к концу 1992 потери, скрываемые на “счастливом” счете, превышали 2 млн. фунтов стерлингов, а к декабрю 1994 года эта цифра составила 208 млн. фунтов стерлингов. Лисон запрашивал и получал от банка дополнительные средства для продолжения торгов. Пытаясь выкрутиться из становящейся безнадежной ситуации, он все более и более запутывался. Его основная ставка была сделана на то, что индекс Nikkei не упадет ниже 19000 пунктов. В тот момент подобное решение казалось разумным, поскольку японская экономика как раз переживала процесс восстановления после 30-месячной рецессии. Но неожиданно все пошло прахом.

16 января 1995 года Лисон совершил сделку, которая стала началом конца как для него самого, так и для всего банка Barings. Он продал стрэддл (одновременная продажа опционов “пут” и “колл” с одинаковыми ценами и сроками исполнения с целью получения прибыли в условиях “бокового” тренда), рассчитывая, что японский рынок до начала следующего рабочего дня не претерпит серьезных изменений. Однако 17 января 1995 года в 5:46 утра землетрясение силой в 7,2 балла по шкале Рихтера разрушило значительную часть японского города Кобэ и унесло жизни примерно 6,5 тысяч его жителей. Это было самое мощное землетрясение, произошедшее в Японии с 1923 года. В результате ранее слабо колебавшийся индекс Nikkei в течение недели провалился на 7%. Потери Лисона только в день землетрясения составили более 55 млн. фунтов стерлингов, а общий размер потерь “зашкалил” за 400 млн. фунтов стерлингов.

Чувствуя, что земля горит у него под ногами, Лисон пытался предотвратить крах при помощи все более и более опрометчивых и рискованных сделок. Он массово скупал фьючерсные контракты на индекс Nikkei в расчете на повышение их цены. Надежды Лисона строились на том, что за спадом, вызванным землетрясением, последует восстановление рынка, и Nikkei вновь сумеет стабилизироваться на уровне 19000 пунктов. На протяжении трех месяцев Лисон купил более 20 тыс. фьючерсов в напрасных попытках оказать давление на рынок. Он не хеджировал позиции и не принимал никаких других мер предосторожности, чтобы защитить свой родной банк от огромного риска, которому тот подвергался. Однако восстановления он так и не дождался. Позже выяснилось, что скупка фьючерсов явилась причиной примерно трех четвертей потерь Barings.

Начальство Лисона, встревоженное поступавшими от него запросами на получение дополнительных средств, в феврале 1995 года провело выборочный аудит. В результате вскрылись убытки, достигающие астрономической суммы в 827 млн. фунтов стерлингов (примерно $1,4 млрд. в соответствии с тогдашними курсами валют), что практически вдвое превышало имевшийся у банка собственный капитал. Сотрудникам, проводившим аудит, оставалось только уведомить высшее руководство Barings о том, что банк фактически разорен.

Лисон, поняв, что тайное вот-вот станет явным, решил податься в бега. За два дня до своего 28-летия он исчез из Сингапура, оставив на своем рабочем столе наскоро нацарапанную записку, где говорилось лишь “Простите” (“I’m Sorry”). Только тогда его коллеги стали понимать, чем были вызваны приступы рвоты, начавшиеся у Лисона за неделю до бегства. Трейдер догадывался, что ему грозит тюремное заключение за мошенничество, и предпочитал попасть в тюрьму в Великобритании, а не в Юго-Восточной Азии, где отношение к преступникам является куда более жестким.

Вначале он отправился с женой в Малайзию, где отметил свой день рождения на одном из фешенебельных курортов острова Борнео. О разразившемся скандале он узнавал из средств массовой информации. Из Малайзии супруги через Бруней отправились во Франкфурт-на-Майне. В это время фотографии Лисона уже красовались на первых полосах всех газет, и он разыскивался международной полицией с большим усердием, чем любой другой преступник в мире. Когда он зарегистрировался в аэропорту под собственным именем, прикрыв лицо бейсбольной кепкой, власти Германии были немедленно предупреждены. Не успели Лисон и его жена сойти с трапа самолета, как их приветствовали представители полиции.
Новость об аресте трейдера-афериста вызвала подъем на мировых фьючерсных рынках. Однако 233-летнему банку Barings, опоре и оплоту британского финансового истеблишмента, уже ничто не могло помочь. Инвесторы, включая ее величество королеву, потеряли свои вложения, около 1200 сотрудников – свои рабочие места. Сам банк был куплен голландским финансово-страховым гигантом ING, принявшем на себя его обязательства, за символическую сумму в 1 фунт стерлингов и перестал существовать как отдельная компания.

Кто же был виноват в происшедшей катастрофе? Лисон — вне всякого сомнения. Он признал себя виновным в том, что фальсифицировал документы и вводил в заблуждение как банк, так и биржу SIMEX. Однако когда улеглось волнение, вызванное крахом Barrings, прозвучал знаменитый вопрос Уотергейтского процесса: что знал президент, и когда он это знал? Хотя противоправный характер поступков Лисона не вызывал сомнения, могли ли топ-менеджеры банка находиться в полном неведении по поводу его мошеннических проделок? Банк Англии в своем отчете сделал вывод, что лихой спекулянт действовал в одиночку, умудряясь морочить голову своему начальству до того момента, когда спасать банк оказалось уже слишком поздно. Несомненным является тот факт, что большинство представителей “старой школы” в руководстве банка в действительности никогда не разбирались и не пытались разобраться в тонкостях и загвоздках столь сложной сферы, как торговля деривативами. С другой стороны, огромные прибыли от арбитражных операций с фьючерсами означали для сотрудников Barings большие премии по итогам года, и поэтому им не хотелось задаваться вопросом о том, откуда берутся столь высокие цифры.

Barings не сумел полностью избежать обвинений в своей причастности к катастрофе. Как выяснилось, одна из докладных записок внутреннего характера, датированная 1993 годом и направленная в штаб-квартиру банка в Лондоне, содержала предупреждение об опасности, связанной с тем, что Лисону позволено одновременно заниматься трейдингом и руководить работой бэк-офиса. В записке говорилось: “Мы находимся под угрозой создания системы, которая нас погубит”. Однако руководство не приняло никаких мер. В январе 1995 года, буквально накануне катастрофы, биржа SIMEX выразила свою обеспокоенность относительно деятельности Лисона, но и это предупреждение осталось без последствий. Банк все же перевел своему трейдеру $1 млрд. для продолжения торгов. В отчете по поводу краха Barings, подготовленном сингапурскими властями, было выражено недоверие к утверждениям боссов Лисона, которые все были вынуждены подать в отставку, о том, что они не подозревали о существовании “счета ошибок” 88888.
Но вернемся к Лисону, от которого фортуна, до тех пор так необычайно благоволившая к нему, столь внезапно отвернулась. После ареста в Германии он в течение нескольких месяцев прилагал все усилия к тому, чтобы избежать экстрадиции в Сингапур, но это ему не удалось. В декабре 1995 года сингапурский суд приговорил его к шести с половиной годам лишения свободы с конфискацией имущества в пользу кредиторов обанкротившегося банка. C учетом того, что Лисон почти девять месяцев находился в заключении в Германии, ожидая экстрадиции, отсчет срока велся от 2 марта 1995 года. Лисон был признан виновным по двум пунктам: ввод в заблуждение аудиторов банка и обман биржи SIMEX. Наказание оказалось не столь суровым, как можно было ожидать, поскольку суд решил, что обвиняемый действовал неумышленно. Сам трейдер утверждал, что никогда не использовал неавторизованные торги для собственной выгоды, хотя адвокаты банка обнаружили примерно $35 млн. на различных счетах, имевших отношение к Лисону.

Личная жизнь Лисона, казалось, отражала взлеты и падения в его карьере. Его жена Лиза устроилась стюардессой, чтобы иметь возможность регулярно навещать мужа. Она даже помогала ему писать книгу “Жуликоватый трейдер”, опубликованную в 1996 году (кстати, гонорар за нее был полностью перечислен кредиторам Barings). На первый взгляд, их брак выдержал удар, нанесенный разлукой и внезапным переходом от “красивой жизни” к бедственному положению. Но с чем Лиза не смогла смириться, так это с откровениями мужа по поводу его измен с гейшами. Утрата некогда столь преданной и любящей жены, которая развелась с ним, а затем вновь вышла замуж — и опять за трейдера из лондонского Сити — чрезвычайно тяжело подействовала на Лисона, усилив в нем ощущение безнадежности. Впоследствии он вспоминал, что самым ужасным временем – даже хуже чем период, когда он боролся с раком, — были для него семь месяцев с марта по октябрь 1996 года, когда прекратились посещения Лизы и иссяк поток писем, ранее приходивших практически ежедневно. Отношения с Лизой были опорой Лисона в его тюремной жизни – до тех пор пока, по его словам, он вдруг не перестал понимать, что происходит между ними. В конце концов Лисон написал жене, предложив развод, и через две недели она ответила согласием. Несколько месяцев спустя Нику был поставлен страшный диагноз: рак толстой кишки. Именно эта болезнь погубила его мать, когда ему было всего двадцать. Кстати, у отца обнаружилась миелома, диагностированная уже после того, как заболел сын. Болезнь привела к тому, что из молодого прожигателя жизни и завсегдатая вечеринок, способного поглотить огромное количество спиртного, Лисон превратился почти что в собственную тень.

Все богачи знают это:  GOptions.com - отзывы о брокере

Несколько месяцев спустя Нику был поставлен страшный диагноз: рак толстой кишки. Именно эта болезнь погубила его мать, когда ему было всего двадцать. Кстати, у отца обнаружилась миелома, диагностированная уже после того, как заболел сын. Болезнь привела к тому, что из молодого прожигателя жизни и завсегдатая вечеринок, способного поглотить огромное количество спиртного, Лисон превратился почти что в собственную тень.
Тюрьма в Сингапуре не слишком благоприятствовала стойкости иммунной системы. Вместе с двумя другими преступниками Лисон в течение 23 часов в сутки был заточен в маленькой камере. Его “товарищи по несчастью” принадлежали к соперничающим бандам, и, когда между ними возникали драки, уклониться было невозможно. Спать приходилось на голом бетонном полу. Завтрак состоял из трех кусочков хлеба, а остальные трапезы состояли из бесконечного однообразного риса, приправленного кусочками курицы или овощами. Время, казалось, не двигалось; чтобы как-то убить его, Ник зарывался в детективные романы или часами мерил шагами камеру. Он также старался заниматься физическими упражнениями, и в предназначенный для этого час бегал вокруг тюремной баскетбольной площадки.
Первые признаки болезни Лисон заметил в начале 1998 года. Когда он стоял, у него начинала кружиться голова, и приходилось опираться на стену. Тюремный доктор, которому он рассказал о своих ощущениях, заявил, что он просто стареет – а ему тогда было тридцать! Затем Лисон провел месяц в камере-одиночке, а когда он оттуда вышел, все видевшие его стали говорить о том, как он сильно исхудал. По словам Ника, в первый раз жизни он мог видеть мышцы своего живота и думал, что выглядит вполне здоровым. Анализ крови выявил у него анемию. Затем начались боли в животе, которые тюремный доктор приписал действию препаратов железа. Лисону потребовался “мини-бунт”, устраивая который он рисковал вновь очутиться в одиночке, прежде чем доктор признал, что не может больше ничего сделать, и направил пациента в больницу в Нью-Чанджи.
При всей несомненности финансового таланта Лисона “услуги”, которые он оказал банковской сфере, едва ли могут сделать ему честь. Но что действительно заслуживает восхищения, так это его невообразимая стойкость и выносливость. Борьба с раком крайне тяжела для людей, за которыми осуществляется тщательный уход и которые окружены заботливым вниманием семьи и друзей. Лисон был лишен всего; прикованный к кровати, он не имел даже книг, а чтобы добраться до туалетной комнаты, всякий раз вынужден был звать вооруженных стражей, не слишком торопившихся оказать ему помощь.
Операция по удалению опухоли была проведена 11 августа. Через 10 дней Лисон вновь оказался в своей камере и спал на бетонном полу. Особенно тяжело было садиться, поскольку из длинного разреза на животе только что были удалены 38 скреплявших его скоб, а мышцы живота были рассечены в ходе операции. К счастью для Лисона, делавший операцию хирург был одним из лучших в Сингапуре, а онколог учился в Корнелле и Нью-Йорке и, по сообщениям источников, лечил президента Сингапура Ли Куань Ю (Lee Kuan Yu). Врачи сказали Лисону, что его шансы прожить еще пять лет составляют 60%, но утверждали, что химиотерапия может увеличить эту цифру еще на 10%. Химиотерапия продолжалась шесть месяцев: за пятью днями процедур следовали три недели передышки. Лисона предупредили, что его самочувствие может быть очень плохим, однако он перенес весь курс достаточно хорошо, хотя и потерял большую часть волос.

Летом 1999 года измученный, но живой Лисон был выпущен на свободу за хорошее поведение и смог вернуться в Великобританию. Хотя возвращение на родину принесло осознание того, что красивая жизнь миновала, — не было ни дома, ни работы, имущество было конфисковано — Лисон наслаждался жизнью и свободой. Он провел первый год с друзьями и родными, одновременно продолжая лечение. В 2000 году Лисон принял участие в марафоне, хотя врачи не советовали ему это делать. Но он был намерен собрать средства как для Colon Cancer Concern – ведущей благотворительной организации Великобритании, имеющей целью предотвращение смертности от рака кишечника, — так и для медицинского центра Linda Jackson MacMillan Centre в Миддлсексе, где лечится от миеломы его отец.

Читать онлайн Банкротства и разорения мирового масштаба. Истории финансовых крахов крупнейших состояний, корпораций и целых государств. Башкирова Валерия.

Валерия Башкирова, Александр Соловьев

Банкротства и разорения мирового масштаба. Истории финансовых крахов крупнейших состояний, корпораций и целых государств

О ком эта книга?

Эта книга – о разорившихся и разорителях.

О тех, кто потерял миллионы и миллиарды, и о тех, кто помог (или пытался помочь) им это сделать.

О тех, кто достойно выдержал испытание утратой богатства (не менее серьезное, чем испытание богатством), и о тех, кто не смог этого сделать.

О тех, кто боролся и проиграл, и о тех, кто проиграл, потому что не боролся.

О тех, кому уже не подняться, и о тех, кто снова на коне.

О чем эта книга?

Эта книга – о крупнейших мировых разорениях и о причинах, по которым люди, компании и государства теряют огромные деньги.

В книге семь частей.

В первой части («Фортуна переменчива») рассказывается о людях, честно проигравших в честной борьбе, – о тех, кто нажил состояния своим горбом и потерял их потому, что им просто не повезло.

Во второй части («Приключение не удалось») речь идет о тех, кто проиграл, потому что бизнес был для них прежде всего игрой, забавным приключением – а в игре всегда бывают победители и побежденные.

Третья часть («Империи не вечны») – о том, как потомки великих магнатов распорядились миллиардами отцов и дедов. Некоторые, кстати, распорядились весьма достойно, хотя и утратили статус самых богатых людей в мире.

Четвертая часть («Зачем вы, девочки. ») – «гендерная». В ней речь идет о том, как женщины разоряют других и как их самих пытаются разорить (что не всегда удается).

В пятой части («Пятая колонна») рассказывается о сотрудниках компаний, разоряющих свои организации, и о других «внутренних болезнях» предприятий, подтачивающих их «здоровье».

Шестая часть («Memento mori») посвящена глобальным разорениям, экономическим потрясениям, в результате которых разорялись не просто отдельные люди и компании, но целые страны и народы. Сегодня, когда в мире разразился глобальный кризис, самое время вспомнить причины Великой депрессии и уроки кризиса 1998 года.

И, наконец, седьмая, «теоретическая» часть («Банкротство как точная наука») рассказывает о том, что происходит с людьми и компаниями в случае официального банкротства, и о соответствующем законодательстве и процедурах, а также об эволюции отношений кредиторов с должниками.

Круговорот бабла в природе

Ничто не возникает из ничего и не исчезает бесследно.

Как ни странно, люди разоряются по тем же причинам, что и наживают состояния.

Один создает новую отрасль и получает баснословные доходы. На запах денег слетаются конкуренты. Писк, визг, летят перья, и вот первопроходец – уже никто, а урожай с засеянного им поля собирают другие люди.

Другой старается ради потомков, не догадываясь о «проклятии третьего поколения». Приходит время, и если не дети, то внуки пускают его состояние по ветру.

Третий идет на рискованную авантюру. Все прекрасно, он в выигрыше. Но следующая (или сотая) авантюра оставляет его у разбитого корыта.

Четвертый собирает в свои житницы ради красивой жизни женщин, например, и эти женщины его и губят.

Пятый нанимает опытного управляющего, чтобы тот встал у кормила компании, и тот встает… В результате хозяин лишается и штурвала, и самой компании.

Разумеется, для каждого отдельного человека причины успеха и неудач могут и не совпадать – любитель роскоши не обязательно разоряется на торговле антиквариатом, а расчетливый инвестор может стать жертвой меркантильной дамы, но в целом люди становятся богатыми по тем же причинам, что и теряют богатство.

Но, как известно, если кто-то теряет, значит кто-то и находит. Потери одного становятся приобретением других (одного или многих, например, если имущество разорившегося продается с молотка).

А если кто-то находит то, что другой теряет, значит, в природе происходит постоянный круговорот богатства.

А если так, значит каждый из нас в любой момент может найти. И потерять – по тем же причинам, что и нашел.

Куда деваются деньги?

Пушки не стреляли по 21 причине.

Во-первых, не было пороха…

Если причины разорения те же самые, что и причины обогащения, это отнюдь не означает, что их мало или что они просты. Даже в рамках скромного семейного бюджета отследить причины и направления «оттока капитала» бывает трудно (практически невозможно). Что же говорить об огромных состояниях, когда счет идет на миллионы и миллиарды?

Эти причины столь же многообразны, как сама жизнь. И, как и в жизни, все зависит от внешних условий и внутренних факторов.

Главный «закон разорения» звучит так: сохранить богатство гораздо труднее, чем нажить. У него много «внешних врагов» – кризисы, неблагоприятная конъюнктура рынка, конкуренты, государство с его антитрестовским законодательством, научно-технический прогресс, а также роковые женщины и мошенники всех мастей. Главные «внутренние факторы» разорения – отсутствие «драйва», равнодушие к богатству или несерьезное отношение к нему. Сюда можно включить и нередко встречающуюся органическую неспособность богатых наследников распорядиться богатством так, как того хотели бы предки-магнаты. Кроме того, существует и такой «промежуточный фактор», как сотрудники компаний, разоряющие их изнутри.

Словом, жизнь денег так трудна, что остается только удивляться: как их вообще кому-то удается сохранить?

Разорители и разоренные

Все связано со всем.

Кто-то разорился без посторонней помощи, кому-то помогли это сделать.

В любом случае, казалось бы, ясно, кто пострадавший – разорившийся.

Однако если речь идет о крупном состоянии, круг пострадавших обычно включает гораздо большее количество людей. Ведь у разорившегося были кредиторы. Таким образом, разорившийся, неспособный вернуть долги, сам становится разорителем. И формула «товар – деньги – товар» превращается в формулу «убытки – долги – убытки».

Кредиторы бывают не только у людей, но и у компаний, и у государств. Значит, если разоряется компания, страдают другие компании (партнеры, банки, инвесторы и т. д.). А если разоряется государство? За примером далеко ходить не надо – достаточно вспомнить 1998 год.

Последствия разорения – как круги по воде.

Или как порочный круг.

От сумы да от тюрьмы не зарекайся.

«Разорение», «крах» – понятия эмоциональные и не совсем точные. Ну что это такое – крах? Это когда все идет наперекосяк, трещит по швам, летит в тартарары, катится в пропасть. А разорение? Что – в пожаре сгорело все имущество миллиардера, его фабрики провалились сквозь землю, а деньги из банка украли воры?

Если излагать события подобным образом, объяснения с кредиторами потребуют слишком много времени.

Поэтому в сухом и точном (хотя и малопонятном) языке юристов есть такое понятие, как «банкротство».

Этот термин родился в Италии в Средние века, на заре товарно-денежных отношений. В числе его «предков» французское слово banqueroiite, которое, в свою очередь, происходит от итальянского bancarotta, – от banca (банк) и rotta (сломанный). (Rotta – это искаженное латинское rupta (от rumpere – ломаться), а словом banca, от которого произошло слово «банк», в Средние века именовали скамью менялы (трейдера или брокера, как его назвали бы сейчас). И если этот «банкир» терял деньги, которые ему доверяли негоцианты, скамейку ломали, а недобросовестного заемщика объявляли банкротом.

Трудно сказать, сколько сил надо приложить, чтобы сломать скамейку. Но сегодня, чтобы компания была объявлена банкротом, надо немало потрудиться. Придется пройти длительную процедуру, которая повлечет за собой кучу последствий. Если использовать закон правильно, ни жизни, ни личному имуществу банкрота может ничего не грозить.

Бывают и случаи недобросовестного банкротства – ради обмана кредиторов.

Все пропало, или Ничего не потеряно

И хотя мы не господа положения,

но по положению мы – господа!

Люди разоряются по-разному.

Одни делают это легко и красиво – так же, как наживали состояние.

Для других это настоящая трагедия, конец света. Третьи просто переходят в новое качество и начинают новую жизнь, наживая новые состояния – уже в другой области. А кто-то уходит в небытие.

Между прочим, среди героев этой книги только один не пережил разорения. Большинство же относились к поворотам судьбы философски, а некоторые, по всей видимости, даже с живым любопытством.

Возможно, потому, что люди эти теряли не копейки какие-нибудь, а целые состояния, либо заработанные собственным горбом, либо доставшиеся от предков. Это были сильные люди, потомки сильных людей.

А может быть, все дело в том, что многие из них знали две простые истины: ничто не вечно под солнцем и нельзя строить свой дом на песке.

Знали, что деньги приходят и уходят.

Что земное богатство – песок.

И если потеряно земное богатство, это еще не значит, что все пропало.

Самое важное осталось.

И это главное, чему можно научиться у многих героев книги.

Тысячи старателей столбят участки, но лишь немногим удается найти золотую жилу. Каждый год создаются тысячи предприятий и тысячи разоряются.

Экономика – не точная наука. А бизнес – вообще не наука. Можно окончить Гарвард, прочитать массу книг, пройти кучу тренингов и с треском провалить дело. А можно иметь неполное среднее, принципиально не читать газет, не смотреть Bloomberg и получать свои барыши. Бизнес – это искусство. Но для успеха одного таланта мало – нужна еще и благосклонность Фортуны.

Все богачи знают это:  Нефть Brent продолжает падать в цене

А дама эта, как известно, отличается непостоянством. Сегодня, казалось бы, удалось схватить удачу за хвост и деньги сыплются как из ведра, но вдруг что-то меняется – и золотой дождь иссякает.

Крах рискованного предприятия никого не удивляет. Но и честная игра может закончиться проигрышем. Однако честный проигрыш, в отличие от сомнительной победы, вызывает уважение.

Эдвин Дрейк (Edwin Laurentine Drake, 1819–1880)

В 1859 году пробурил первую нефтяную скважину. Разорился, играя на бирже на повышение курса акций нефтяных компаний.

– Что это такое? Грязь? – спросил стоявший на краю ямы Дрейк.

– Твое состояние! – ответил мастер.

150 лет назад, в июне 1859 года, никому не известный Эдвин Дрейк по прозвищу Полковник пробурил первую нефтяную скважину, основав тем самым новую отрасль промышленности. Чуть позже уже признанный авторитет нефтедобычи Эдвин Дрейк стал первым маклером Нью-Йоркской фондовой биржи, специализирующимся на акциях нефтяных компаний. Чтобы стать настоящим нефтяным генералом, Эдвину Дрейку оставалось лишь научиться делать на нефти деньги. Но сливки достались другим.

Нефть начали добывать очень давно. Индейцы из племени сенека, обнаруживая на глади озер и ручьев черную субстанцию, накрывали поверхность воды одеялом, а затем отжимали его над корытом. Но использовалась нефть совсем для иных целей, нежели сегодня. Легенда гласит, что, когда в 1783 году войска Авраама Линкольна проходили через Западную Пенсильванию, он приказал солдатам остановиться у ручья, на поверхности которого плавала нефть, и приложить ее к больным суставам. Многим тогда полегчало – сняло ревматические недомогания.

В 1854 году была основана Пенсильванская нефтяная компания. Ее владельцы оказались весьма оборотистыми людьми и быстро довели капитал компании до $500 тыс. Они арендовали 12 тыс. акров земли, казавшейся им перспективной с точки зрения получения нефти, и начали добывать ее единственным известным тогда способом – из естественных нефтяных источников. Их «нефтеперерабатывающий» завод представлял собой небольшой ангар, где предприимчивые бизнесмены производили «универсальное средство от всех болезней» – расфасованную в бутылки нефть. Но большие расходы на рекламу и распространение товара, а также увеличившиеся объемы добычи свободно плавающей нефти, во много раз превосходившие любые из возможных медицинских потребностей, побудили производителей искать другие пути применения продукта.

Компания пошла на беспрецедентный по тем временам шаг – обратилась к экспертам. Акционеры не сомневались, что у нефти непременно обнаружатся еще какие-нибудь полезные для человечества, а значит, и для продажи свойства. За 526 долларов и 8 центов профессор Йельского университета определил, что «лампа, в которой используется полученная из нефти жидкость, дает больше света, чем любая известная ранее, светит ровнее, а неприятный запах отсутствует». Это открытие было не менее важным, чем изобретение лука и стрел, – дома все еще освещались сальными свечами или лампадами, подобными тем, что использовались в Древнем Риме.

Выслушав доклад ученого, хозяева Пенсильванской компании решили активизировать процесс добычи и реализации нефти. С этой целью в 1857 году они по непонятным причинам наняли в качестве управляющего бывшего железнодорожного проводника, не имевшего ни соответствующего образования, ни опыта работы с нефтью, зато обладавшего удостоверением на право бесплатного проезда железнодорожным транспортом.

Так компания могла заметно сэкономить на командировочных. Звали этого человека Эдвин Лорентин Дрейк. Ему было 35 лет.

Дрейк прошел тяжелую жизненную школу. Его воспоминания о детстве и юности, хоть и написанные чуть менее талантливо, живо напоминают аналогичное произведение Горького. Дрейк с детства мечтал о карьере бизнесмена, но был, как сам отмечает, слишком непоседлив. В 15 лет он устроился продавцом в небольшой павильончик на пароходе, совершавшем рейсы между Буффало и Детройтом, но вскоре вынужден был покинуть его. Не исключено, что Дрейка, как и Горького, невзлюбил старший буфетчик. Так или иначе, карьера моряка не удалась Эдвину (в отличие от его знаменитого однофамильца Френсиса). Недолго задержался Дрейк и на последующих местах работы. Не сложились отношения с администрацией ни в гостинице города Текумсе, что в штате Мичиган, ни в магазинах тканей в Нью-Хейвене и Нью-Йорке. Отчаявшийся Дрейк снова возвращается на транспорт. На этот раз он устраивается проводником на железную дорогу. Это был его первый, хотя и не совсем осознанный шаг к славе. Ведь именно удостоверение железнодорожного служащего, дающее право бесплатного проезда, которое он «забыл» сдать при увольнении, послужило ему пропуском в мир нефтяного бизнеса.

Когда в декабре 1857 года, уже подписав контракт с Пенсильванской нефтяной компанией, Дрейк прибыл в Тайтес-вилл, то обнаружил, согласно его собственному описанию, «население в количестве 125 человек, отсутствие церквей, две гостиницы». Дрейк занялся нефтяными источниками. Он нашел место, где на поверхность пруда просачивалась нефть, известная в тех краях под названием «мазь мустанга», и с изумлением и ужасом стал наблюдать за изнурительным процессом собирания вещества, с которым уже решил связать свою судьбу. Глядя на измазанные нефтью тела рабочих, Дрейк сделал простейший (как кажется сейчас) вывод: вытекающая на поверхность жидкость – лишь малая толика того, что скрыто под землей. «Там, внизу, должно быть целое озеро нефти, рвущееся на поверхность!» – осенило Дрейка. Но как ее добыть? «Необходимо выкопать колодец. Или пробурить скважину», – решил начинающий нефтяник.

Идея бурения скважин полностью захватила Дрейка. Окрыленный надеждой, он заключил с Пенсильванской компанией договор об аренде богатой нефтью земли и основал собственную Сенекскую нефтяную компанию. Дрейк торжествовал, ему казалось, что птица счастья, вечно ускользавшая от него в последний момент, наконец-то в руках. Он рассчитывал получать по 12 центов прибыли с каждого добытого его рабочими галлона нефти. Но пока это были лишь прожекты – для начала нужно было разузнать, как технически возможно исполнить задуманное. Не располагая весомыми доводами специалистов, которых тогда просто не было, Дрейк в своих действиях руководствовался только интуицией. Он отправился к расположенным неподалеку соляным колодцам (оттуда выкачивали соляную воду, затем выпаривали ее и получали соль), где толклись безработные бурильщики, и начал искать среди них подходящего специалиста.

Однако столкнулся с неожиданным затруднением: его здесь приняли за сумасшедшего. Ведь по господствовавшему тогда мнению, нефть – это «капли, которые выдавливаются из угля». Неудивительно, что первый буровой мастер, с которым Дрейк заключил контракт, попросту не вышел на работу. Впоследствии мастер объяснял, что принял Дрейка за ненормального, от которого

Смит начал бурить первую нефтяную скважину в июне 1859 года. Однажды после выходного Смит лично спустился в колодец и обнаружил, что он до половины заполнен маслянистой жидкостью. «Что это такое? Грязь?» – спросил стоявший на краю ямы Дрейк. «Твое состояние!» – кратко ответил мастер.

Первая же скважина быстро развеяла мнение о Дрейке как о сумасшедшем. Но для того чтобы начать делать на нефти деньги, ему предстояло решить еще массу проблем. Нефть в скважине не прибывала сама по себе, ее надо было выкачивать мощным насосом. Большой проблемой оказалось отсутствие тары для хранения нефти. Дрейк не предусмотрел заранее, куда разливать добытую нефть, и ее выливали во все, что подвернется под руку: бочки из-под виски, корыта, бурдюки. Подводила Дрейка и техническая безграмотность Смита. Однажды мастер решил проверить работу насоса и спустился в скважину с горящей лампой в руке. Нефть, естественно, воспламенилась, насос и буровая вышка сгорели. Дрейк немедленно оказался банкротом и был вынужден покинуть нефтяные края Пенсильвании.

Вскоре он был уже приметной фигурой на Уолл-стрит, где стал маклером по продаже нефтяных акций. Нефтяная лихорадка, порожденная им, привела к появлению в Америке городов нового типа. Карта северо-западного района Пенсильвании вскоре оказалась испещрена такими названиями, как Ойл-Сити, Олеополис, Петролеум-Сентр. Эти города, как и многие другие, были построены на нефти, а чаще – лишь на надежде найти ее. Нефтяной бизнес еще не был устойчивым. Страшные истории о необъяснимых взрывах нитроглицерина, применявшегося для «торпедирования» иссякающих источников, о непрекращающихся пожарах на нефтяных скважинах подхлестывали негативные эмоции. К тому же производство нефти все еще превышало спрос на нее, а потому цены на черное золото падали.

А тем временем, испытывая к нефти какое-то особое чувство, Дрейк активно играл на повышение курса акций нефтяных компаний. Но поскольку неумолимая логика жизни диктовала обратное, маклер Дрейк разорился. От нищеты его спасла лишь заслуженная слава основателя и неутомимого популяризатора новой отрасли промышленности – законодатели Пенсильвании подавляющим большинством голосов решили выделить ему пожизненную пенсию в размере $1,5 тыс. в год. От глубокой тоски по упущенным возможностям Дрейка спасло только виски.

Умер пионер нефтедобычи в 1880 году, когда у всех на устах были имена уже совершенно других людей, сделавших состояния на торговле нефтью. Одним из них был Джон Рокфеллер, который еще мальчиком, в конце 1850–х годов, приезжал к Дрейку посмотреть, как рождается новая отрасль промышленности.

По обе стороны богатства

Глен Маккарти (Glenn Herbert McCarthy, 1907–1988)

Сделал состояние на открытиях месторождений нефти. Разорился из-за обвала цен на нефть.

Дело не в деньгах. Дело в том, чем ты занимаешься.

Большинство бизнесменов позволяют управлять собой политикам, профсоюзам, психиатрам, болезням, прихотям жен или наставлениям проповедников. Глен Маккарти был подотчетен только Маккарти. Его обожали журналисты – из любого его жеста можно было сделать газетную бомбу. Этот мужиковатый ирландец-гигант стал прообразом голливудских кинозвезд, любимцем жителей Хьюстона и легендой Америки. Глен Маккарти – человек, побывавший по обе стороны богатства. Не в самой приятной при этом последовательности.

Об удачливых миллионерах написаны монографии, от проигравших часто не остается даже фотоснимка.

В самом начале века некий австралиец Лукас, капитан военно-морского флота, по одному ему известным соображениям решил, что под огромным соляным куполом Бомонта должна быть нефть. С пятой попытки, пробурив небывалую по тем временам скважину глубиной более 1000 футов, он обнаружил черное золото. Тем самым было положено начало техасскому буму уайлдкеттеров. Так называли миссионеров новой «нефтяной Аляски», ведущих разведку месторождений наугад. Настоящая рулетка: неудачники умирали в долгах, а счастливчики…

Самым знаменитым из них был Глен Маккарти.

Предки Глена отбыли из Ирландии в Новый Свет в поисках достатка и приключений. Где-то в Атлантике фамилия MacCarty утратила первую гласную и преобразовалась в McCarty. В 1907 году на свет появился Глен.

Произошло это в маленьком городке за две мили до первого и потому знаменитого техасского нефтяного месторождения Спиндлтоп. Впоследствии по этому поводу ходили байки – мол, в жилах парня течет нефть, а нюх на черное золото он впитал с молоком матери.

В детстве Глен работал на нефтяных приисках разносчиком воды. Рос он крепким парнем, играл в футбол, не пропускал драк и был не прочь заключить какую-нибудь сделку или, в крайнем случае, пари. При этом он руководствовался принципом «или все – или ничего». Однажды, когда у Глена в кармане оставалось всего $2, он поставил их на неприглядную клячу и неожиданно выиграл хорошие деньги. Его комментарий: «Ничего особенного, просто эти деньги были мне нужны».

С юного возраста Глен изумлял окружающих способностью делать деньги. В школе он был владельцем собственной химчистки. Он мог, например, запросто представиться водопроводчиком, взять заказ и, подключив к делу настоящего специалиста, получить свои комиссионные. Когда же школу пришлось бросать по причине срочной женитьбы, Маккарти устроился работать на заправочную станцию. Краем уха предприимчивый ирландец услышал о том, что надвигающаяся зима будет необычайно холодной, и скупил солидный запас антифриза. Первые морозы стали приятным сюрпризом: во всей округе антифриз оказался только на его станции.

Одно время он серьезно подумывал о карьере футболиста, но планы эти пришлось оставить из-за травмы. В другой период юности ему вдруг представилось, будто он по призванию врач. Он даже проучился несколько лет в медицинском училище.

Пораженный еще в детстве «нефтяным вирусом», Глен Маккарти проболел этой лихорадкой всю жизнь. Первым серьезным симптомом стала продажа заправочной станции. На вырученные деньги была приобретена лицензия на разведку нефти. Агрегатом, который только при недюжинном воображении можно было назвать буровой установкой, Маккарти вгрызался в грунт неподалеку от Бомонта долгих шесть месяцев.

Глен взял в аренду еще два участка. Скважины оказались сухими.

Конроу-Филд, Хардин, северное направление от Хьюстона…

Великая депрессия была в разгаре. По Штатам шествовал 1933 год. Маккарти шел 26–й.

Уайлдкеттер – порода особая. Их основной и, пожалуй, единственный козырь – дикое упрямство. Не случайно в самом жаргонном словечке присутствует определение wild – дикий. Глен Маккарти продолжал «дырявить» планету. И нашел нефть. Там, где никто не намеревался искать. На востоке от

Хьюстона. Он даже не ощутил радости, скорее нечто схожее с чувством облегчения или исполненного долга.

Находка принесла $700 тыс. Глен почувствовал себя настоящим нефтяником. На вырученные деньги был куплен дом. На занятые $1,7 млн приобретено новое оборудование и арендованы новые участки. Каждая новая скважина была для него чем-то вроде театральных подмостков. Он стал появляться на вышке с аккуратно зализанной черной шевелюрой (прежде растрепанной и вьющейся), в двухцветных штиблетах и парусящих на ветру ярких рубахах…

Громом среди ясного хьюстонского неба прозвучал взрыв на одной из буровых. Пожар, унесший $250 тыс., полыхал несколько суток. На другом участке рухнула вышка. Рабочие стали разбегаться. Маккарти попросил отца и брата работать на него бесплатно. Восходящей звезде нефтебизнеса случалось прятаться от шерифа, приходящего с ордером на арест имущества. Все трещало по швам, кредиторы лезли во все щели. В новый дом Маккарти въехал миллионером… по сумме долгов.

Оставалось надеяться… Бог знает на что ему оставалось надеяться. Но Глен.

Начните торговать и получите бонусы:
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Как начать зарабатывать на бинарах
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: